Зачем срубили
памятники Сталину?

Феликс Чуев.

Зачем срубили памятники Сталину?
Они ж напоминали о былом
Могуществе, добытом и оставленном
Серьёзным, уважаемым вождем.

В любое время и во время оно
Хулить покойных — боже упаси!
Покойника, по древнему закону,
Не принято тревожить на Руси.

Все дело в том, а было ль в нём величье?
Мне ветеран сказал: «Помаракуй»!
Что культ да культ… была такая личность —
Вот потому был у нее и культ.

И что вы там о нем ни говорите,
Как ни хулите скоро, горячо,
Оставил он шинель, потертый китель,
Да валенки подшитые ещё.

Но он притом оставил государство
С таким авторитетом на Земле,
Что, братцы, тут уж надобно признаться
Всем тем, кто вот сейчас засел в Кремле.

И всё, что обозначил он устами,
Под стать ему лишь было одному.
— Какой ты Сталин? Я ещё не Сталин! —
Говаривал он сыну своему.

И на священной каменной трибуне
В седой мороз седьмого ноября
Он верил в тех, что верили в июне,
Спокойно о победе говоря.

Какая ж клокотала в нём природа,
И как он исполински понимал,
Когда здоровье русского народа
Он высоко над миром поднимал!

Первична Правда. Правда, а не Слава.
Ведь с ним стояла Правда у руля.
Её не сбросишь краном с пьедестала
И не зароешь даже у Кремля.

Мы знали правду, дети перелома,
Мы, дети безотцовщины, войны,
В кирпичных городах и на соломе
Его улыбкой были спасены.

И правда, перечёркнутая кровью
Отцовских непридуманных времён,
То наша правда, кровная, сыновья, —
Мы были б хуже, если бы не он.

Мы очень непростое поколенье,
Нам донести тот пламень и накал,
Чтоб первозданно полыхало «Ленин»,
Чтоб обжигал «Интернационал»!

А нас потомки не простят вовеки,
Хозяев им оставленной земли,
За то, что мы такого человека
Понять и оценить вот не смогли.

На наши плечи падает Россия,
На нас на всех ответственность сейчас…
Так думайте же, люди непростые!
Теперь, ведь, ОН — не думает за нас.

Да будет шаг наш точным и могучим!
И это вера, а не просто крик.
За это гибли лучшие из лучших,
И гибли от врагов и от своих.

А кто ходил по Мавзолею Ленина
И получал особые пайки?
Но, если спросят наше поколение:
— А были ль вообще большевики?

Я знаю их. Они меня растили.
Горело свято на дверях «Партком».
Несытые строители России,
Я тоже с детства был большевиком.

Как все, я грыз макуху с аппетитом,
И счастлив был, и гордый был, как все.
Я сын его. И я необъективен.
Ведь это ж не о ком-то — об отце.